* * *
я сирота и беженец
нету мне прибежища
у меня разорвана
родина врагом
был у меня батюшка
была у меня матушка
а теперь раздавлено
всё это сапогом
на рижском на казанском
и на ленинградском
я теперь живу
и это у меня дом
поэтому печальный
я сирота вокзальный
что у меня разорвана
родина врагом
* * *
Неужели не смогу
Лететь вослед тебе во мглу,
Неметь вослед твоим губам.
И неужели не отдам
Былого жаркие гроши
Или грядущего аршин
За возмущение орбит -
Так мироздание скорбит
Об умирающей звезде
О ты - нигде и ты - везде.
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Звуков не помню музыки проворной,
Таксомоторной, водопроводной,
Что же с того, что забыты ключи?
Ты меня пустишь, когда б не явился я,
Кто там небесные? кто ненавистные?
Эти событья недавно описаны -
Раньше ищи.
Раньше, бывало, курили овальные
И проникать в помещенья подвальные
Нам не мешали ничьи патрули.
Милый шофер, я вернулся к возлюбленным,
И о моем приближеньи раструблено,
На стол накрыто и красное куплено -
Вот сюда подрули
* * *
1
Эти лица новые
без знака и значения,
только что добытые
из мрака и смущения.
И ветр, обуревающий
твой вагон, метро, метро
и поезд, отбывающий
сию минуту.
2
Прикосновение стоит
Восемьдесят золотых
Ум помутившийся стонет
В восьмидесяти головах
Восемьдесят раз
Я выходил и входил
В восемьдесят глаз
Зорко за мною следил
И не пастух и не пастырь
А постовой
С сумеречной клыкастою
Головой
3
А кто сидит напротив?
Это мои родные,
Забывшие, что мы братья,
И от этого только ближе.
Я одолжу их облик,
Подержу немного под веком
И пересяду в другую
Прямую чёрную реку
4
Не танки, не подводы,
Не военные катера
Увозят меня на фронт,
А лифты, такси, метро.
Ты слышишь - уже пора,
Уже звенит серебро
Рожков моей несвободы -
Не забыть бы зонт
* * *
На светлых пластинах небес
Проявляется тьма,
Внедряется бес
В богомольные наши дома.
и родной и родная приходят рыдая и делится клетка грудная
Неба багровый разрез, -
Замечаешь, кума:
Время проходит вразрез
С направленьем ума.
и родной и родная приходят рыдая и делится клетка грудная
ПЛЯСОВАЯ
Сколько связано на небе -
Обо всём не рассказать.
То, что связано на небе,
На земле не развязать.
Добрый город человека,
Ты остался на боку.
Ты - калека, я - калека
Больше не могу.
Здравствуй, метрополитена
Тромб из чёрного сосуда.
Не могу да не могу
Да может и не буду
* * *
1
сегодня война
переговоры завтра
но мы то знаем
что переговоры и есть
поражение
сегодня вода
спасательные суда завтра
но мы то знаем
что спасением
захлебнемся
сегодня война
люби меня
сегодня вода
люби меня
сегодня
сегодня война
люби меня
сегодня вода
люби меня
сегодня
2
если оно и поле -
то с какими-то дырами, прорвами
идешь идешь, а уже и тонешь
тонешь тонешь,
а уже идешь под водой
дышишь через тростинку
дышишь дышишь
выбираешься
почти ничего не помнишь
* * *
А я лежу раскрыт,
Навыкат и навзрыд,
И после часа ночи,
Холодная вода
Потери и труда
Твои причалы точит.
Заснувший водопад -
Орфей спускался в ад
Подобною тропиной
И нежный орфелин,
Неведомо чей сын,
Сходил под кров мышиный.
Всё это - ерунда
Высокая вода
Гуляет на подворье.
Ты мне неразрешим,
Но знаешь что с вершин
Положено по двое,
И руки подаём
И падаем в проём,
И лестничная клетка
Вздыхает и грустит,
И где-то шелестит
Поломанная ветка.
* * *
Будильник остывший, ты - череп в руках.
А ты холодильник, ты гроб и могила,
А сердце, о сердце, ты сладко заныло
И остановилось, и вновь заходило
Как маятник или кадило впотьмах.
И знаешь, такое смятение в храме
Являет собою моя голова,
Как будто священник пошел за Дарами
А паства с хорами забыла слова
* * *
свет небес:
снег
легкий год:
двое
легкий бог:
с нами
на весах:
дождь
на часах:
снег
на глазах:
лес
вверх и вниз:
ход
по нему:
лез
вверх и вниз:
двое
RELIGIO
Наша вера - бульдожья.
Увидим кого святого
Челюстями - цап - и готово!
И по бездорожью,
по грязи
тащат нас за собой.
Не теряем надежду,
ибо нет связи
надёжней
чем между
челюстями
и тем что попалось между.
* * *
отпусти меня, не сжимай, плюнь на фига тебе такой безобразный лунь? а всё жмёшь меня, ждёшь когда приду, в рот суёшь еду, в грудь суёшь ерунду -
ослобони меня, слышь, у меня в голове завелась мышь
или две
* * *
брат, пусти меня обратно
- не пущу не пущу
брат, прости меня обратно
- не прощу не прощу
брат, мне холодно и хладно
- ну и что? ну и кто?
это я твой брат пернатый на погибели женатый в час невыгодный рождённый замерзаю охлаждённый ног не чувствую и пяток рог не чувствую и маток смерть колени обнимает смерть последнее снимает вот я гол и вот я наг брат скорей со мною ляг
* * *
а теперь опять подробнее:
помню
как сижу в детском садике на раскладушке
и ко мне по коридору приближается воспитательница толстая так что кажется что это несколько человек
идут в обнимку
а я пытаюсь
обхватить руками свою ногу в толстом месте
и у меня почти получается
и я тогда думаю
вот мне мало лет и вот я сейчас думаю что-то но важно что я вот так же буду потом потом думать
а это буду все равно я и буду совсем другой в голове но останусь мной и когда потом буду думать то вернусь сюда в детский садик и себя увижу и это буду я и вот я тогда думаю что я тогда вижу себя но позже и это один человек тот же то есть я протянут и уже неизменен
и дальше возраст не важен всегда буду тот же
и сам себя оттуда пойму в ту сторону и в эту это уже я
* * *
дорогие сироты,
вам могилы вырыты
на зелёной пажити
вы в могилы ляжете
и очень нас обяжете
очень нас обяжете
* * *
и опять:
меня у меня не отнять
да кто ж отнимает?
человека такого - нема
все же всё понимают
просто - зима
белые ладошечки
на голову кошечке
потрогала под окнами
продрогла и подохла
или умерла
и все дела
а ты такой бояка
ляг-ка
в доме тепло
окна заделаны ватою
двойное стекло
матовое -
граница на замке
* * *
когда я плакал когда я плакал когда я плакал последний раз?
я не помню когда я плакал когда я плакал последний раз
клавиатура клавиатура клавиатура - дура
клавиатура клавиатура клавиатура - мама
пойдём рассудок пойдём воля
в дикое поле холодное поле
там где где какие-то
там где какие-то туда и пойдём
там где какие-то там и заснём
заснём сном проснёмся просном
пойдём йдом и дойдем йдом
умрём мром заживём заж
а иначе как же иначе какж
нет другого способа
только голобосыми
белыми колбасами
по земле приплясывая
нет другог способа и нет другог места
тольк спать и тоже ведь там же потихоньку ждёшь
* * *
а для святых твоих был величайший свет
и величайший снег был для твоих прохожих
и всякий человек сложился бы как ножик
когда бы не глядел кому-нибудь вослед
|